Действующие лица и исполнители:

Иван Михайлович Прибышев, помещик — народный артист РФ В. Стариков
Марья Васильевна, его жена — народная артистка РФ М. Русакова
Любовь Ивановна, их дочь — О. Казакова / Ю. Гарнова
Катерина Матвеевна Дудкина, их племянница — В. Васильева
Петр Иванович, их сын, гимназист — П. Рыжиков
Марья Исаевна, бывшая няня, теперь экономка — Ю. Волкова / Н. Пахоменко
Алексей Павлович Твердынский, молодой человек, живущий у Прибышевых, студент — Антон Блискунов
Анатолий Дмитриевич Венеровский, акцизный чиновник — И. Ткачев
Сергей Петрович Беклешов, товарищ Венеровского по университету — И. Нарожный
Николаев, родственник Прибышевых, предводитель дворянства — И. Кириллов
Жена Николаева — Ю. Волкова / Н. Пахоменко
Родственник Венеровского — заслуженный артист РФ В. Бгавин
Шафер — А. Терехов
Смотритель — В. Володин
Приказчик — А. Зотов
Сашка — Д. Гарнов
Гостьи — Н. Зуева, А. Краснопольская
Гость — М. Новичихин
Старый цыган — А.Огурцов
Цыгане — Т. Макарова, Ю. Гарнова, О. Решетова, С. Денисов, А. Йовчев 

На стенах сияют черные пустоты. Заключенные в рамки, они в качестве картин украшают дом помещиков Прибышевых. Словно какой-то червь источил уютное человеческое жилище, и сквозь дыры проникает сквозняк, лезут с улицы чьи-то рожи, кривляются, чего-то требуют.

Народный художник СССР И. Сумбаташвили не перегрузил спектакль декорациями и реквизитом, но одних этих «черных квадратов Малевича», антиикон, выражающих отречение от всего, созданного Богом, достаточно, чтобы понять — обитатели дома ограблены.

Главные злодеи спектакля — нигилисты Венеровский и Твердынский символично помечены красным цветом бунта (худ. по костюмам — О. Сидорина). На шее у провинциального фразера, толкующего об отсталости и неразвитости, о равенстве полов и семье как опасном пережитке прошлого, неизменный красный шарф.

Он видный в своем уезде общественный деятель, заводит школы, в которых портят детей, он писатель, «которого знает вся Россия... может быть». А в облике и поведении — нечто от Хлестакова, обманщика, пустомели, присвоившего чужую власть и славу.

Игорь Ткачев отлично играет «двойное дно» своего героя. На его наличие намекают и нагловатая растяжечка в словах, и пошлый хохоток; атласный халат и сетка на волосах (чтоб не испортить прическу), когда Венеровский один, по-домашнему. Посмеявшись над мещанскими представлениями своей невесты о счастье (балы и бархатные платья), наедине с собой Венеровский не притворяется — замирающим, почти воркующим голосом признается сам себе: «И так пожить — хорошо...».

Но для окружающих у Венеровского в провинциальном «болоте» высокая миссия — всех «доразвить» (особенно девиц), освободить от классовых предрассудков — семьи, любви, ответственности. Заражая окружающих своими разрушительными идеями, он покушается не только на семейный очаг, но на их души. Сам не верит в то, что проповедует, и преследует при этом какие-то собственные темные цели, отличные от провозглашенных.

Слишком поздно поймут это герои спектакля. Под гипнозом нигилистической риторики не только Люба, ее брат гимназист Петя, Катерина Дудкина, но и глава семейства Прибышев. Народный артист РФ В. Стариков играет настолько убедительно, что порой меняется даже его актерская фактура: рядом с занятным гостем он и ростом кажется меньше, и ласковость в его лице на грани заискивания. Но иногда его герой точно просыпается от дурного сна, и тогда в глазах его растерянность и тревога, ощущение какого-то подлога, грядущей дому опасности... Он еще бормочет что-то, сам себя успокаивая, что Венеровский замечательный человек, но как природный защитник семьи, Прибышев уже почуял близ бродящего волка.

Ничего «нового» в отвержении установленного Богом порядка жизни нет, а только старая, от сотворения мира, сатанинская гордость, — к такому выводу в конце концов приходят герои пьесы. И плоды просвещения (или затемнения?), навязанного нигилистами, красноречиво говорят о том же. Совратить глупую девицу, напоить гимназиста, оторвать доверчивую Любу от всего, что ей дорого в жизни, — вот и все подвиги Венеровского.

В финале спектакля разоблаченный, но непотопляемый Венеровский сидит на вокзале как ни в чем не бывало. И даже аппетит ничто не может ему испортить. А ведь он только что поломал жизнь ни в чем не повинной девушке — куковать теперь вернувшейся из-под венца в семью родителей Любе одинокой соломенной вдовой... Жестокая расплата за то, что яд был только пригублен. Вокзальный колокол звучит над героями многозначной метафорой — и как колокол революции, которая неизбежно надвигается и сметет многое из того, что отчаянно защищают герои, и как колокол Божьего суда, который в конце концов разберется со всеми.

Спектакль получился интересный, невзирая на сложный драматургический материал. Но мне кажется, главная заслуга Б. Морозова — своим серьезным и глубоким подходом к актерам он снял многие уже накопленные штампы и стереотипы...